Спокойных дней не будет. Книга III. Время любить - Виктория Ближевская

– Красивой женщине эффектно умереть не запретишь! Не меньше, чем в объятиях мавра! Но давай ты перестанешь позерствовать и поживешь нам на радость, а?

– Уговорил! Согласна пожить с ним на радость вам!

Соня расцвела лучезарной улыбкой, вспомнив об обещаниях Ильи.

– Эх, тут уж нам ни запретить, ни разрешить! – почти непритворно вздохнул Кирилл.

– Пойду-ка я поработаю. – Соня поднялась, давая коллегам понять, что разговор окончен. – А то вдруг в кабинетах еще и жучков понаставлено, и наши с вами стратегии пишутся на пленку и снова идут отчетами в черную папочку.

– Не удивлюсь, – вздохнул Александр Васильевич, с тоской глядя, как она, встряхнув отросшими волосами, с достоинством выходит из кабинета и прикрывает за собой дверь, даже не обернувшись. – Ну, что думаешь?

– Любовь, – констатировал Кирилл и провел ребром ладони по шее, утверждая смертельный диагноз. – Как минимум неземная. Нам с тобой, простым смертным, не понять.

– Это я и так вижу, что любовь. То есть мои шансы на нуле?

– Извини за откровенность, шеф, ниже. Гораздо ниже. Ты в глубоком минусе… Не сказать бы определеннее.

– Спасибо, дружище, утешил!

– Да я и сам хотел бы утешить, но поражен до глубины души. Думал, она вернется в слезах и обидах, а тут гордость за этого тирана и леденцовое счастье от уха до уха. Разве их поймешь, этих влюбленных принцесс?

– Куда уж нам, в себе бы разобраться! – буркнул Александр Васильевич, и Кирилл, с неподдельным сочувствием похлопав его по плечу, отправился вслед за Соней впрягаться в рабочий процесс.

Илья открыл дверь запасным ключом, рискуя напугать хозяев несанкционированным вторжением в такую рань. Замок громко щелкнул. Незваный гость замер и огляделся. Обитатели дома спали в полном неведении о присутствии постороннего, и он прямиком направился в Сонину спальню, прислушиваясь к звукам в комнатах. Но в шесть утра за всеми стенами было тихо, и он беспрепятственно преодолел длинный коридор, миновал холл и остановился перед знакомой дверью. Внезапно пришедшая мысль, что она может запираться на ночь, заставила его понервничать на последних метрах, но, нажав на ручку, он оказался внутри комнаты с глухо зашторенными окнами и большой кроватью. Сердце нелепо подпрыгнуло в груди и быстро заколотилось, сбиваясь с ритма, и мужчине пришлось замереть, выравнивая дыхание, как после пробежки. «Да что же я разнервничался-то, как мальчишка!» – упрекнул он себя и сделал несколько шагов.

Женщина спала, обнимая уютного плюшевого медведя, и от этой безмятежной картины незваный гость замер, как в музее перед привезенным шедевром. Золотистый медвежонок с большими карими глазами блаженно смотрел в потолок. Если бы она так сладко обнимала его, он бы тоже смотрел с отрешенно-счастливым лицом, а не топтался у ее кровати, как влюбленный дурак. Соня прижимала игрушку к груди, будто боялась остаться одна, и Илья ощутил острый укол ревности, смешанной с удивительной сентиментальностью, которой раньше он у себя почти не замечал. Ему отчаянно хотелось оказаться на месте мягкой игрушки, и это было так глупо и необъяснимо ни с какой точки зрения, что он с досадой потряс головой, отгоняя странное желание. Ему вспомнилась ночь, когда он вломился в ее спальню и взял ее силой… Но сейчас обида, с которой он переступил порог ее дома, растаяла, как и не было, и, присев на край кровати, он любовался ее спокойным лицом в рамке черных кудрей.

Однако, времени до отъезда оставалось все меньше, и минуты утекали с безумной скоростью. Илья склонился над женщиной, как много лет назад в Италии, и поцеловал обнаженное плечо, убрал волосы со щеки, тронул губами висок. Она выпустила игрушку и переплела тонкие руки у него на шее, распахнув дымчатые глаза, в которых все еще бродили сны.

– Я уже устала ждать, что ты придешь!

– Ты ждала меня? – с недоверчивой ухмылкой буркнул он, помня о другом имени, которое она произнесла раньше в подобной обстановке.

– Ну, а кого еще я жду от начала мира по сей день?

Тихий воркующий смех рассыпался мягкими шариками по комнате, и она потянула брата к себе за лацканы пиджака. Он столкнул медвежонка на пол и оказался рядом с ней на подушке, в томительном плену ее рук и губ. И пьянящей паутины слов, которой она опутывала его, забыв неурядицы последних недель.

– Почему же ты не звонишь сама, Сонька? – досадуя из-за неоправданной двухмесячной проволочки, укорил Илья, удерживая ее ласкающие руки. – Ты не хочешь меня видеть?

– Разве не ты решаешь, быть нам вместе или порознь? – заиграла бархатными интонациями Соня.

– Как будто дело не в твоей девической гордости… – проворчал он, попавшись на удочку ее лести.

– Дело в моей женской мудрости, Илюша.

Улыбка не сходила с ее лица, и ему не на что было даже пожаловаться, но брюзгливое настроение не хотело отступать без боя.

– Ты попыталась устроить мне скандал, – напомнил он недавние события и понял, что в ее спальне не может даже рассердиться на это воспоминание.

– Ах, если бы я хотела устроить скандал, любимый, я бы устроила, поверь! А я всего лишь спровоцировала это утро. И если ты готов обижаться на меня за эту маленькую хитрость…

– Сонька, опять ты вертишь мной, как хвост собакой!

– Что ты, милый! Я годами жду и лишь иногда направляю тебя на правильную дорожку, если ты уж очень задерживаешься в пути.

– Что это еще за правильные дорожки! – подозрительно прищурился он. – Не нравятся мне такие игры!

– А я полагаю, что именно такие тебе и нравятся! – Она заговорщицки улыбнулась и прижала его ладонь к своим губам. – И куда больше, чем беспочвенная ревность и идиоты с фотокамерами.

– Однако же иногда я просто схожу с ума, – с мрачным видом признался в своей слабости мужчина. – Ты наваждение, а не женщина!

– Я никогда не давала тебе повода, Илюша!

– Ты сама повод…

– Ты должен больше доверять мне.

– Я сам знаю, что я должен, а что нет, – вдруг рассердился Илья, но поймав ее недоумевающий взгляд, смягчился. – Я сниму наблюдение, если ты пообещаешь…

– Поклянись!

– Сначала ты.

О, сейчас она готова была поклясться ему во всем, что он пожелает! И даже на практике исполнить многое из того, что ему заблагорассудится. И еще наобещать и исполнить то, что ему даже в голову не могло прийти. В его практичную, умную, суровую голову царствующего льва. Она обожала сочинять сказки об иных мирах, в которых они могли бы жить и быть счастливыми. Воплощаться каждый раз в разных телах и эпохах и каждый раз по-разному, но всегда вместе. Но чтобы убедить его в чем-то, увлечь его воображение, заставить верить, нужно было нечто большее, чем просто красивые фантазии и уверения в любви и верности. И каждый раз она изобретала все более изощренные способы, а он, едва выйдя из-под власти ее голоса, скатывался к мелочной подозрительности и сомнениям.

– Посмотри на меня, Илья! – потребовала она на этот раз и приподнялась на локте, удерживая его взгляд потемневшими, как грозовые тучи, зрачками. – Посмотри и признай хотя бы внутри себя: разве я лгу тебе? Я с тобой всю мою жизнь, без преувеличения всю. С первого дня до этой минуты. Так разве кого-то я могу любить больше, чем тебя?

– Я не знаю, Соня. – Ему не хотелось ни эмоциональных разборок, ни вдумчивых диалогов, ничего, кроме как молча держать ее в объятиях и считать именно эти мгновения своим персональным счастьем. – Если думать еще и об этом, то можно спятить.

– Вот и не думай, не думай! Я твоя, и никто не заменит мне тебя!

Она словно кубарем скатилась с небес, снова принялась целовать его, на этот раз всерьез, и мысль о скором отъезде позорно капитулировала, давая волю желаниям. Он прижал ее голову к своему плечу и вздохнул. Когда она говорила так, когда сияла глазами, он верил, даже если смотрел сердито и отнекивался, даже если заставлял ее обижаться и искать новых доказательств, даже если разум нашептывал ему привычные слова о предательстве и лжи. Ее искренности он не мог противостоять, какие бы логичные аргументы не возникали в его разыгравшемся воображении.

– Ты ведь останешься? – с вкрадчивостью хищника, загнавшего жертву в угол и желающего поиграть перед сытным ужином, спросила она, чутко уловив момент, когда он расслабился и почувствовал себя комфортно. – Я позвоню на работу и возьму выходной.

– Мне пора ехать, – с сожалением встрепенулся он, выйдя из забытья, и решительно стал выпутываться из ее рук. – Я заскочил буквально на несколько минут, чтобы сказать…

– Мне не нужны извинения, милый, – проворковала она, на удивление крепко прижимая его к подушке. – Просто люби меня и верь мне.

– Я и не собирался извиняться, – пробурчал Илья, задетый, что она так быстро разобралась в его настроении, словно читала мысли.